Новая Сибирь, 4 февраля 2000 г., № 5 (386), с. 5

У нас инфляция не перешла магическую черту

К

ОГДА закон о государственном бюджете прошлого года предначертал инфляции быть на уровне 30 процентов, в эту цифру мало кто верил, кроме разве что самих законодательной и исполнительной ветвей. Оптимисты предсказывали рост цен на 50—60 процентов, пессимисты — вдвое и больше. К тому дело и шло: почти всю годовую норму инфляция выполнила уже в первом полугодии. И в лучшем случае нас ожидал полуторный рост цен за год. Однако действительно ускорившись в июле, инфляция затем, вопреки всем ожиданиям, вдруг выдохлась и до самого конца года уже не смогла преодолеть планку выше 1,5 процента в месяц (если брать страну в целом), как видно на первом графике.

Удивительно, но ни война, ни двукратное подорожание бензина, ни введение налога с продаж, ни прочие неприятности не разогнали рост цен во втором полугодии. В итоге инфляция за 1999 год составила по России 36,5 процента. Конечно, не сакраментальные 30 процентов, но и не намного больше. Приятно, когда жизнь оказывается лучше даже оптимистического прогноза. В нашей же области инфляция и вовсе вела себя по отношению к закону очень уважительно: она даже не дошла до магической 30-процентной черты, испуганно замерев на отметке 27,6 процента. Но самым низким годовым ростом потребительских цен в Западной Сибири отличилась Кемеровская область с результатом 26,8 процента, у Новосибирской области — второе место. Как показывает второй график, в нашей области отстал от среднероссийского и среднего по Западной Сибири рост не только общего уровня потребительских цен, но и всех трех его составляющих: уровней цен продовольственных товаров, промтоваров, услуг.

Продовольствие за год подорожало у нас на четверть, почти в полтора (если точно, в 1,4) раза меньше, чем по стране. Правда, в среднем по всем (более чем ста) продовольственным товарам, тогда как, к примеру, крупы поднялись в цене где-то вдвое (как, впрочем, и во всей России). Но эта средняя цифра рассчитана с учетом того, какую долю в нашем потреблении занимают те или иные товары, так что это вовсе не «средняя температура по больнице», а увеличение цены всей кошелки с продуктами. Просто субъективно мы склонны преувеличивать инфляцию: резкий рост цен каких-то товаров создает впечатление, что все сильно дорожает, оставляя за рамками сознания гораздо меньший рост, а то и стабильность, цен других (или даже снижение — как бывало в минувшем году, к примеру, с сахаром). Все это я к тому, что здесь средние цифры — не иллюзорное утешение, а полноценный источник положительных эмоций: цены у нас на самом деле растут не так сильно, как во всей стране. Что же до отдельно взятой Западной Сибири, то тут у Новосибирской области результат не лучший: она как раз в середине среди семи входящих сюда регионов (автономные округа не в счет).

С промтоварами лучше, здесь у нашей области снова второй результат в Западной Сибири. Меньше, чем у нас, они подорожали только в Омской области. Но зато выросли в цене эти товары без малого в полтора раза выше, чем продовольственные.

А вот увеличение цен услуг в Новосибирской области оказалось самым низким в Западной Сибири. За год они стали обходиться на четверть дороже, но этот рос все же на четверть ниже среднероссийского и «среднезападносибирского». Самым заметным здесь, насколько помнится, было повышение тарифов на электроэнергию и платы за проезд на городском транспорте. Но, как видно, это не лишило нас роли аутсайдера гонки цен на услуги — в других регионах, получается, было хуже.

Дальше, как водится, о будущем. Частью оно уже наступило — январь прошел. Он в России традиционно отличается ускорением роста цен. Не стал исключением и нынешний. Обычно это было откликом рынка на декабрьский всплеск доходов из-за выплаты годовых премий, тринадцатых зарплат, возврата долгов и тому подобного. Нынче особого роста доходов в декабре не наблюдалось, но зато инфляцию подтолкнули сами власти — федеральные, приурочив к новому году увеличение акцизов, а местные — поспособствовав подорожанию проезда на городском транспорте и платы за телефон. Центробанк, видимо, удовлетворенный абсолютно точным попаданием курса доллара в цель, поставленную ему законом о бюджете на 1999 год (на 31 декабря доллар стоил ровно 27 рублей) спокойно отнесся к январским скачкам на 1,5—2 рубля. Но рынок занервничал, ответив на них ростом цен.

Однако, хотя в январе инфляция была вдвое с лишним выше, чем в декабре, сама по себе она была не очень высока: в нашей области — 2,9 процента. Дальше она, похоже, успокоится. Закон о государственном бюджете на 2000 год предписывает ей не переходить черту 18 процентов. В отличие от прошлогодней, эта цифра представляется вполне реалистичной (если, тьфу-тьфу, ничего не случится). А такой рост цен за год для нас считай что почти и не инфляция.

Всего же за те девять лет, когда инфляция перестала быть запрещенным экономическим явлением и нагло действовала в открытую после подпольного прозябания при развитом социализме, общий уровень потребительских цен вырос в России в 16 раз (считая, естественно, в деноминированных рублях). Отсюда можно посчитать, что сколько стоит сейчас в деньгах 1990 года. К примеру, хлеб (сейчас 5,5 рубля за буханку 1 сорта) — 34 копеек, молоко (1 л по 8,50 рубля) — 53 копейки, сахар (1 кг — 9,50 рубля) — 59 копеек, говядина (1 кг — 50 рублей) — 3,12 рубля, яйца (1 десяток по 10 рублей) — 62 копейки, пиво (8 рублей за бутылку) — 50 копеек, водка (0,5 л — 42 рубля) стоила бы в деньгах 1990 году 2,62 рубля, проезд на городском транспорте (2,50 рубля) — 16 копеек. Если вспомнить те цены, то кое-что теперь даже дешевле. Однако на деле не такой уж это радостный факт. Вместе с низкими ценами в деньгах 1990 года сегодня население относительно начала десятилетия имеет такую же низкую зарплату. Тогдашняя очень средняя заработная плата в 150 рублей нынче должна равняться 2400 рублям. Далеко не все имеют возможность получать такую зарплату. Так что дело не в том, что все дорого, а в том, что мало денег.

Константин ГЛУЩЕНКО,

специально

для «Новой Сибири»